Десятки тысяч зрителей, собравшихся летом 1981 года на велотреке в Ереване, были не просто счастливы. Они были ошеломлены. Поскольку ничего подобного, как и прочие граждане Страны Советов от Москвы до самых до окраин, не видели, не слышали и не ожидали даже пережить. А до эпохальных концертов Аллы Пугачевой на стадионе «Раздан» оставалось еще три года…
Ошеломлена была и пресса, особенно западная. Она писала: «Экстатический фестиваль мира, любви и сокрушительной музыки; мятежный ответ молодежи стерильной эстраде и народным песням, которые насаждает власть». Резонанс от события волнами разошелся далеко за пределы СССР и, как бы дико ни звучало сейчас, стал черной меткой — информацию о мероприятии «искусствоведы в штатском» стирали буквально физически.
Но из памяти Стаса Намина стереть, конечно, ничего невозможно. Помимо прочего он помнит и то, как его «разбирали» в Москве за «идеологическую диверсию», как «выгнали из Армении»… Зато теперь в Армении музыкальный праздник — чудом сохранившиеся единичные кадры крутят по ТВ, а взволнованные ведущие бодро и весело рассказывают об «историческом событии».
Для самого же музыканта и продюсера это была своего рода первая «проба пера» в организации масштабных рок-фестивалей — «забаве», которой он отдал позже много сил и времени. Когда времена стали более вегетарианскими, Намину удалось воплотить в жизнь масштабные проекты, которые уже никто не стремился вычеркнуть из хроник и памяти: грандиозный «Фестиваль мира» на стадионе в Лужниках в 1989-м с целой плеядой мировых рок-звезд — Ozzy Osbourne, Cinderella, Mötley Crüe, Scopions, Skid Row, Bon Jovi — и собственным детищем Намина, группой Gorky Park, которая в числе первых открывала советский рок для остального мира; «Рок из Кремля» в 1992-м; внушительная серия фестивалей «Единый мир», которая действительно объединяла мир стежками и скрепами музыки — от Китая до Америки — на рубеже веков и тысячелетий…
Пятидесятилетие наминской группы «Цветы», с помпой, поздравительными телеграммами и счастливой публикой отмеченное в 2020 году в Кремле, до сих пор спасает содержательный контент иных телеканалов — последний повтор трансляции был несколько недель назад, а сама группа как «основоположница рок-н-ролла в СССР» была приглашена недавно в знаменитую битловскую альма-матер — Cavern Club в Ливерпуле, где дала незабываемый концерт, о чем подробно рассказывала и «ЗД».
По просьбе «МК» Стас Намин любезно погрузился в воспоминания и по случаю знаменательного юбилея поведал для наших читателей историю и подоплеки ереванского «мини-Вудстока», почти забытые и прежде нигде не рассказанные…— Говоря о ереванском «мини-Вудстоке», надо отмотать историю на год назад, — вспоминает Стас Намин, — к известному фестивалю «Тбилиси-80», который считается первым советским официальным рок-фестивалем. Но я бы не сказал, что это был фестиваль рок-музыки в ее хрестоматийном понимании. Скорее фестиваль альтернативной музыки, которая в то время существовала в полуподполье, но была уже распространенной музыкальной практикой. Это был именно андеграунд. Хедлайнеры фестиваля «Машина Времени» и «Аквариум» демонстративно выступали в протестной манере, а главной темой их протеста был протест… — даже не знаю, как сказать, — не только против устоявшейся цензуры, но и фактически против уже почти принятого в стране стиля «Битлз» и «Роллинг Стоунз», пластинки которых к тому времени уже выпустила фирма «Мелодия».
То, что декларировали на фестивале, было не то, что создавали «Пинк Флойд», «Лед Зеппелин»… Скорее этакий не очень профессионально сыгранный, но агрессивный «прикладной» протест против «совковых» ВИА (вокально-инструментальных ансамблей. — Прим. «ЗД»). Это был андеграунд, что, несомненно, было смело и весело. Подобное на сцене мало кто прежде видел… Тем более на официальном мероприятии в зале филармонии. Для того времени, конечно, это был революционный шаг вперед, подрывающий идеологию советской цензуры…
Группа «Цветы» в то время была ближе скорее к «Битлз», но уж точно не к андеграунду, и как представитель другого направления в конкурсе не участвовала. «Цветы» выступали как гости и просто показали, как надо профессионально петь и играть. Спели несколько песен: «После дождя», «Звездочка моя», что-то еще… За восемь лет до этого фестиваля, в 1973-м и 1974-м, эти наши песни тоже были своеобразным протестом. Именно поэтому многие рок-музыканты учились на наших песнях, играли их и даже записывали. «Аквариум» позже записал нашу «Звездочку», а Юра Шевчук, когда выступал на юбилее «Цветов», объявил публике, что начинал с того, что играл наши песни на танцах. Это «признание» так и сохранилось на видео…
А в Тбилиси была небольшая площадка, филармонический зал в стиле классического ДК человек на 300, может быть 500. В жюри известные композиторы: Юрий Саульский, Гия Канчели, кто-то еще из известных официальных композиторов. Если бы не эти композиторы, которые как бы одобрили этот андеграунд, придали всему определенный официальный настрой, то, конечно, никакого фестиваля бы не было и никакой пластинки фирмы «Мелодия»…Мне все это показалось тогда очень интересным, но местечковым по масштабу; и я подумал, что если уж делать серьезный, настоящий рок-фестиваль, то делать надо как-то покруче. А мы в это время уже переехали работать в Армению, в «Армконцерт», так как думали, что там будет как-то посвободней. В республиканском министерстве культуры я предложил проект фестиваля популярной музыки, причем не только всесоюзный, но и международный.
Мою идею поддержали, поинтересовались: а международный — это как? Нам — группе «Цветы» — в связи с олимпийским потеплением (накануне Олимпиады-80 в Москве. — Прим. «ЗД») разрешили тогда выпустить альбом «Гимн Солнцу», и кроме того, нас выпустили даже в Польшу на фестиваль «Сопот» (Международный фестиваль песни в Сопоте проводился с 1961-го по 1980 год. — Прим. «ЗД»). Но послали нас не как группу «Цветы» (наверное, испугались хиппового названия), а без имени, как аккомпанирующий состав певицы Мирдзы Зивере из Риги, она участвовала в конкурсе.
Так что мы выступали безымянными, но все понимали, кто мы есть. Это было довольно смешно. Там было много наших официальных эстрадных звезд, была Алла Пугачева (ее пригласили специальной гостьей на фестиваль как обладательницу Гран-при «Сопот»-1978. — Прим. «ЗД»)… Но за кулисами мы тусовались очень круто. И веселились. Подружились с американскими, английскими группами, играли вместе джемы. Тусовка была круглосуточная…
Тогда я уже придумал фестиваль и пригласил эти группы на следующий год в Ереван. Поэтому он и планировался именно как международный и именно фестиваль, а не конкурс. Никаких жюри в музыке я не признавал. Кстати, «Цветы» за всю жизнь не участвовали ни в одном конкурсе, как, собственно, и все супергруппы мира.На фестиваль в Армению я пригласил не только рок, но и всех, кто был тогда интересен. Приехал Гуннар Грапс из Таллина со своим «Магнетик Бэнд» — очень профессиональная уже тогда группа, Тынис Мяги, другие разные рок-н-ролльные ребята. Валерий Леонтьев — он только появился, был экстравагантным и тоже, как ни странно, выступал альтернативой для советской эстрады! Разукрашенный весь, с волосами цветными, в странных одеждах… Пригласил и джазовых музыкантов: Трио Ганелина, оркестр Орбеляна, джаз-фолк-рок-группу «Гюнеш»… Музыкальная палитра была очень разноплановой. Много разных команд… Всех и не вспомню, но большое количество. Пригласил, как и планировал, иностранцев, но с ними отдельная история…
Сериал «Первая ракетка» получился антинародным, но интригующим
Фестиваль проходил на огромном велотреке — многотысячный стадион. Сколько тысяч было, я не помню, но по фотографиям видно, что много (по некоторым данным, 75 тысяч зрителей. — Прим. «ЗД»). Такой вот был мой первый фестиваль…
«Сняли всё? Размагничивайте»
— Но тут вдруг спохватились советские власти. Потому что приехали иностранцы. Но как приехали! Приехали, естественно, сперва в Москву, чтобы дальше лететь на фестиваль в Армению. Прямых рейсов (из Европы) в Армению тогда не было. И началась суета — в идеологическом отделе ЦК партии и других серьезных организациях: кто такие, какой фестиваль? В Ереван их так и не пустили. Сказали, что во всей Армении нет мест в гостиницах, и им пришлось лететь обратно домой.
Ситуация была и грустная, и смешная. Они показывают в Москве приглашение — официальное, потому что я его делал через Министерство культуры Армении. Эти бумаги с печатями крутили-вертели и решили, что происходит что-то несанкционированное, провокационно опасное и крайне зловредное…
Дальше было тоже и смешно, и грустно. Когда фестиваль закончился, наверху испугались, потому что снимал его Женя Гинзбург (знаменитый советский и российский режиссер, ставивший в том числе известные мюзиклы, эстрадные шоу, ревю; умер в 2012 г. — Прим. «ЗД»). Он был моим хорошим другом, и я договорился, чтобы его отправили из Москвы снимать фестиваль. И когда оказалось, что все это «несанкционированно», что приехали какие-то иностранные исполнители, что никто из участников не проходил цензуру, выходили и выступали, играя всё, что им угодно, то приехавшего из Еревана с отснятыми пленками Гинзбурга вызвал к себе Лапин (председатель Гостелерадио СССР. — Прим. «ЗД»). Спрашивает: «Вы всё сняли?». «Сняли», — отвечает Гинзбург. «Копии не делали?». «Нет, не делали», — признается Женя. «Тогда прямо здесь, на наших глазах, размагничивайте»…
Сохранились буквально единичные фото, кадры — уникальные, которые сейчас показывают по армянскому телевидению, они их мне прислали. У меня же лично ничего нет, ни одной фотографии!
Но и это еще не всё. На фестиваль ведь приехало огромное количество журналистов — и советских, из Москвы, и западных. И в американском журнале Time вышел разворот с заголовком «Woodstock. Yerevan style» («Вудсток» в ереванском стиле») и фотографиями. Мы были хедлайнерами — группа Стаса Намина — и выступали в конце до двух часов ночи. В советское-то время!
Комментарии